Вера Борисовна Котлярова: «Я с детства знала, что буду врачом»

kotlyarova-.jpg

25 августа отмечала день рождения один из самых заслуженных работников кимрской детской медицины, участковый педиатр-терапевт Вера Борисовна Котлярова. Многие из тех, кого она лечила и помнит еще детьми, уже водят к ней на осмотры своих детей.

С пяти лет маленькая Вера, родившаяся в 1952 году в Белом Городке, в семье потомственных учителей, говорила, что, когда вырастет, пойдет работать врачом. Но всерьез эти заявления не воспринимали ни отец, преподающий математику и черчение, ни бабушка, когда-то заведующая гороно в Торжке. Трудно было представить, что ребенок, с детства окруженный учителями в нескольких поколениях (прадедушка еще в царские времена учебные заведения Тверской области инспектировал!) — с таких младых ногтей осознанно выберет принципиально иную специальность. Но время шло, девочка росла, взрослела, радовала родителей успехами в учебе, особенно в точных и естественных науках, занимала первые места на олимпиадах — и по-прежнему не представляла своего будущего вне медицины. Даже в играх со сверстниками неизменно выбирала образ доктора. И все-таки, когда по окончании школы объявила, что едет в Москву поступать в медицинский, родные очень удивились.

Город невест

С Москвой не сложилось — и тогда белогородская абитуриентка отправилась в Иваново, где тоже был медицинский институт, а при нем подготовительные курсы.

— Мне всегда очень нравилось работать с детьми, в школе я постоянно была вожатой, — вспоминает Вера Борисовна, — и я выбрала специальность детского гинеколога, уже тогда существовало такое направление. Подготовительные курсы были очно-заочные, с возможностью учиться и работать. Хороший результат за выпускной экзамен подготовительных курсов засчитывался как вступительный. Я поступила. На первом же курсе шли отдельными предметами целых пять химий — органическая, неорганическая, биохимия, аналитическая и фискалоидная. А еще — высшая математика, педиатрия, философия, анатомия, научный коммунизм. Но больше всего воспоминаний — про латынь! Преподавательница говорила: «Студент латынь хорошо знать не может». К счастью, еще она считала, что двойка убивает студента, так что мы не вылезали из троек. Но самое обидное: строгий преподаватель анатомии с первых лекций заваливал нас сложными терминами, поэтому мы были вынуждены денно и нощно зубрить латынь, чтобы нормально понимать и сдавать анатомию. Зато общежитие у нас было просто замечательное. Ванны и душевые по две на каждый этаж, внизу постирочная со стиральными машинами и зал для дискотеки, на каждом этаже — специальный зал для самостоятельных занятий, сиди и готовься к экзаменам хоть всю ночь!

Там же, в Иваново, Вера познакомилась со своим будущим мужем, Владимиром Котляровым. Через несколько лет он приедет за ней в Соликамск, а пока что служит в одной из городских воинских частей.

На пятом курсе всех будущих детских гинекологов, в том числе Веру Борисовну, направили на практику в абортарий. И там произошел случай, отвративший девушку от выбранной специальности навсегда. По неопытности она не проверила идущую на аборт барышню, которая намеренно занизила срок беременности. Свою ошибку практикантка поняла, только когда из-под ножа полетели части маленького, но уже сформировавшегося человеческого тела. Решение изменить специальность пришло тотчас же, но путь оставался один — «переквалифицироваться» в педиатры.

Вот уже сданы на «отлично» госэкзамены, попала в первую десятку — то есть, с правом выбора города для распределения.

— Я собиралась куда-нибудь подальше — в Комсомольск-на-Амуре, например, — улыбается Вера Борисовна. — А когда туда не попала, выбрала Пермь — захотелось Урал посмотреть. И, уверенная, что все «заметано», спокойно отправилась догуливать каникулы. Возвращаюсь в конце августа, а мне в облздраве говорят: «Мы вас уже не ждали, мест в Перми больше нет. Хотите — поезжайте в Соликамск».

Город заключенных

Итак, Коми-Пермяцкий национальный округ, город Соликамск. В городской черте находится четырнадцать тюремных «зон» и специальные общаги, окруженные колючей проволокой — для приговоренных к исправительным работам. Два химических комбината.

Новое место работы — вторая областная детская больница на триста пятьдесят коек.

— Я приехала в сентябре — а в городе уже сугробы выше автобусов. И там же, в Соликамске, я впервые в жизни увидела на улице милиционера с электрической дубинкой и автоматом.

Но город, сперва не особо приглянувшийся Вере Борисовне, порадовал качественной инфраструктурой. В поликлинике были специальные ванны для занятий детей плаванием и детский бассейн. Функционировала детская «неотложка» — большая редкость не только для того, но даже для нынешнего времени. В распоряжении врачей была санавиация — при необходимости срочно отправить больного ребенка в Пермь, самолет высылали незамедлительно. В ведомственных детсадах ребенка брали в ясли с четырех месяцев. Если родители дежурили в ночную смену, можно было спокойно оставлять на ночь, а для заболевших деток при садике был специальный изолятор, где их лечили. Как до сих пор вспоминает Вера Борисовна, дети болели мало и редко — хотя с трех лет зимой спали днем не в помещении, а на свежем воздухе, на верандах, в теплых спальных мешках.

— Но, конечно, на работе не обходилось без психологически тяжелых ситуаций, — замечает Вера Борисовна. — С одной стороны, специфика профессии, с другой — население, так скажем, своеобразное. Да и химическая промышленность не лучшим образом на детей влияла. Так, например, однажды пришлось увидеть девочку-«русалочку» со сросшимися ножками, которые даже хирургическим путем уже не разделить. Но, спасибо нашим старшим коллегам, которые сразу предоставили нам полную свободу действий и таким образом дали почувствовать весь груз ответственности, мы втянулись в работу быстро. Я даже через год прошла специализацию на врача-реаниматолога, чтобы иметь возможность дежурить в палате интенсивной терапии. И именно там, в соликамской детской больнице, я научилась клинически мыслить — то есть, ставить диагноз, оценивая ситуацию в целом, в комплексе, а не по трафаретному набору симптомов.

Отъезд из Соликамска случился неожиданно, спустя четыре года работы. На выездном семинаре в Киеве молодой врач Вера Борисовна снова встретилась с Владимиром Котляровым, который уже отслужил и теперь учился на ветеринара. Спустя полтора года он нашёл её в Соликамске и уговорил уехать с ним на Украину.

Город-призрак

Новым местом жительства, работы и учебы молодой семьи Котляровых стал небольшой населенный пункт под Припятью. В 1986 году Владимир закончил ветеринарную академию — уже будучи отцом двоих детей — и получил назначение в Припять, на должность главного ветеринарного врача.

— Дочь нашей соседки работала главным бухгалтером на Чернобыльской АЭС, — рассказывает Вера Борисовна. — Она и посоветовала нам именно Припять. Город был очень красивый. На улицах — розы, фонтаны, маленькие фонарики, чистота. Мы уже и ордер на квартиру получили, и посмотрели ее, и я уже договорилась о работе, меня брали педиатром в местную больницу. 25 апреля, в день накануне аварии на Чернобыльской АЭС, мы приехали выбирать мебель для новой квартиры. Ночью легли спать на матрасах. И вдруг приходит та самая главный бухгалтер с АЭС и говорит: был взрыв. А я слышала только какой-то глухой хлопок. Выходим на балкон — вдалеке, над станцией, небольшое зарево. И пожарные машины уже едут. Кстати, муж разбудившей нас женщины работал пожарным, должна была быть его смена, но он накануне с коллегой поменялся. А утром соседка сказала, что город закрыли. Мы наблюдали с балкона, как в направлении выезда проехал мотоциклист, а потом вернулся обратно: не выпустили. Мы побежали по городскому начальству, чтобы выяснить, что случилось — а никого нет на месте, только дежурные сидят и испуганно глазами хлопают. Припять еще два дня жила обычной жизнью, прежде чем началась эвакуация. Моего мужа сразу же забрали работать в зараженных радиацией районах на эвакуации скота, а я сперва отвезла детей к маме в Белый Городок. Должна была отправить их с эвакуацией в санаторий на юге, потому что они тоже попали в 30-километровую зону поражения, но я не захотела их, совсем маленьких, отдавать к чужим людям. За этот поступок я получила выговор и была обязана работать в зараженных очагах до конца лета.

Когда Котляровы вернулись в Белый Городок, они получили квартиру в строящемся доме в Кимрах, детей устроили в детский сад — и Вера Борисовна стала работать педиатром в детском отделении Кимрской ЦРБ, а затем — в детской поликлинике. Так и лечит кимрских малышей до сих пор. Правда, в 1992 году, когда полезли болячки — «эхо» Припяти — пришлось сделать перерыв на шесть лет и пройти лечение в Институте рентгенорадиологии — повезло попасть под бесплатную программу и не отдавать по сто долларов за один укол. На сегодняшний день у Веры Борисовны вторая группа инвалидности — что, впрочем, не мешает быть педиатром на двух участках, радоваться повзрослевшим детям, дому с великолепным садом и шести домашним кошкам. Садом занимается лично Владимир Васильевич Котляров. Там растут огромные лилии, глицинии и розы многих видов, от бордовых шток-роз до нежных желто-зелёных.

Послесловие

Было немного грустно переходить от романтического прошлого к сегодняшним реалиям. Но кому как не специалисту с огромным опытом оценивать нынешнюю обстановку в медицине — в стране в целом и в Кимрах в частности.

— Сейчас молодым врачам дают гораздо меньшие объемы знаний, а потом ходят за практикантами по пятам и смотрят, как бы им не доверили что-то сложнее уколов и перевязок. А имиджу врачей-профессионалов уже нанесен огромный ущерб. Сейчас для многих молодых мам участковый педиатр — это обслуживающий персонал, у которого нет прав, а есть только обязанности. Врача везде унизили, а недостаток воспитания и вера в то, что деньги могут всё, приводят к тому, что на участковых педиатров строчат жалобы, не понимая, что сами пилят ветку, на которой сидят.

Мне кажется, если мы действительно хотим по мере сил помочь кимрской детской медицине, то прежде, чем предъявлять участковым педиатрам ворох претензий, нужно хотя бы подумать о том, в какой непростой обстановке им приходится работать за совсем небольшие по сегодняшним меркам деньги. О том, что государство оплачивает далеко не все, что наши педиатры делают для наших детей. И просто от себя лично хочу сказать большое человеческое спасибо Вере Борисовне за то, что прежде, чем выписать рецепт, она всегда спрашивает, какие лекарства есть дома.

Надежда ТИТОВА Фото Сергея ТИТОВА

Top