Как на переднем крае

IMG_93631.jpg

Не знаю почему, но моя душа всегда тяготела к сельскому жителю. Они как бы, в моем понятии, чище, добрее, душевнее, надежнее. В этом убеждалась не раз, когда моя журналистская профессия сводила меня со многими людьми нашего района. В свое время за серию очерков именно о сельских тружениках я была удостоена серебряной медали ВДНХ. Очень гордилась тем, что мой труд был представлен на этой выставке наравне со знаменитыми доярками, телятницами, председателями колхозов, механизаторами… Для меня это было большой честью.

Не так давно, будучи в Малом Василеве на торжественном открытии памятника воинам-землякам, погибшим в годы Великой Отечественной войны, встретилась с Леонидом Никитовичем Кушнаревым. Эта встреча всколыхнула многие воспоминания. Я подумала, почему бы мне сегодняшним селянам, горожанам не рассказать о людях-легендах, ведь они не только среди «звезд», они есть среди нас. Тихо, скромно живут, и мало кто знает, что они в свое время очень многое положили на алтарь, чтобы не просто процветал какой-то конкретный колхоз, совхоз, деревня, город, район, область, а в целом страна. Порой, кажется, их жизнь — постоянная, непримиримая борьба, но борьба справедливая, во имя Державы, во благо Державы. А сегодня многим из них за Державу обидно. Бог даст, сумею о некоторых очень известных людях поведать сегодняшнему читателю. А первым для себя определила Леонида Никитовича Кушнарева.

Моя редакторская карьера могла бы закончиться, не начавшись, не будь этого человека. Видимо, навсегда в моей памяти останется 21 августа 1991 года. До сих пор это событие так точно и не оценено, но все равно когда-то дадут правильную оценку тому, что произошло в августе 91-го. Пока будем называть так, как называли тогда — попытка государственного переворота. Я до сих пор пребываю в уверенности, что в то время поступила правильно, опубликовав документы ГКЧП, а затем и Указ об их отмене. Как бы иначе люди в глубинке узнали, что происходит в стране. Так поступили тогда многие мои коллеги, но… вдруг оказалось, что этими публикациями мы поддержали «путчистов», а не выполняли свой журналистский долг. И началась «охота на ведьм».

Никогда не забуду внеочередную сессию райсовета, где меня (я, кстати, была еще и. о. редактора) и тогдашнего председателя райсовета А. И. Шароватова поставили перед депутатами, как провинившихся школьников, и заставили поминутно расписать день 21 августа, где был и что делал. Так постановил Президиум Верховного Совета РСФСР: «при установлении фактов оказания должностными лицами Советов содействия и поддержке антиконституционному ГКЧП принимать решения об освобождении их от должности в установленном законом порядке». Меня же обязали еще и в газете расписать, где была и что делала. Так вот, если бы не выступление на той сессии народного депутата РСФСР Леонида Никитовича Кушнарева, которое резко изменило весь ход сессии, наверняка мне бы редактором не быть. Но именно он, тогда депутат Российской Федерации, рисковал больше, чем все другие собравшиеся, когда после наших с Шароватовым «отчетов» встал и сказал: «Нечего искать героев, где их нет, и не надо искать врагов. Не устраивайте «охоту на ведьм», гонений на инакомыслящих, не занимайтесь стукачеством и не строчите доносы на своих коллег, соседей, начальников, иначе не только до 37-го года докатимся, до средневековья». Вот тогда заговорили и депутаты райсовета. Они все единогласно поддержали Л. Н. Кушнарева.

Я и тогда знала, что Леонид Никитович ради правды, справедливости не раз рисковал, а кое-что из его прошлого я узнала только сейчас. Но это лишний раз подтвердило, что Кушнарев человек честный и справедливый. Да, ошибался, а разве можно прожить достаточно большую жизнь и ни разочку не споткнуться? Верно говорят, не ошибается тот, кто ничего не делает. Кушнарев же работал и работает всю свою жизнь. «Я люблю работать», — говорит он.

Родился Леонид Никитович в Харькове, а вот образование получил, прямо скажем, сельское — зоотехник. Производственную практику он проходил в Крыму, под Симферополем. «Взяли меня помощником бригадира. Хозяйство мощнейшее, крупное. Будили меня на работу по телефону, — вспоминает Леонид Никитович. — Ну и однажды что-то не сработало, проспал, а директору уже снаушничали, тот устроил разгон молодому специалисту в присутствии чуть ли не всего коллектива. Матом орал так, что уж не знаю, где и слышно было». Только и он не «лыком шит». Тем же ответил директору. Кстати, потом директор приходил к Леониду Никитовичу и извинялся, просил остаться. Только Кушнарев не любил, чтобы его оскорбляли, собрал нехитрые пожитки и уехал в Харьков, где устроился на тракторный завод слесарем-сборщиком, потом его назначили мастером. Самое главное, в жизни он не чурался никакой работы, никакую работу не считал постыдной, не делил ее на престижную и не престижную.

Тут заметим, что с Леонидом Никитовичем по жизни неизменно, как ангел-хранитель, следовала его жена Александра Александровна, не раз выручавшая его из разных передряг. Думаю, нелегко ей пришлось, ведь Леонид Никитович горяч и, как он сам говорит: «я норовистый». Кто знает, как бы все дальше сложилось у Кушнарева, только издает тогдашний секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущев указ, который гласит, что все специалисты сельского хозяйства в оном и должны работать. Короче, «загнать всех спецов сельского хозяйства в колхозы и совхозы».

— Загнали в хороший колхоз. Зарплата мизер, а у меня семья. Сказал, «я за ваши копейки работать не буду», и уехал в Мариуполь. Здесь стал работать в кузнице молотобойцем (кстати, отец Леонида Никитовича был кузнецом на тракторном заводе). Самое интересное было ковать лошадей, — вспоминает он сейчас.

Жизнь этого человека заслуживает книги, газетных страниц не хватит, чтобы ее описать. Сейчас он говорит: «Всегда и везде мне попадало». И выговоры партийные он получал с занесением в личное дело, и даже уголовные дела не единожды заводили. Только вот есть очень большая разница между уголовными делами, которые заводят на нынешних руководителей, которые все под себя гребут, и тогдашних, поры Кушнарева. Было это еще не на тверской земле.

Шел 1962 год. Голодный год, неурожайный. Леонид Никитович уже снова работал зоотехником-селекционером. В хозяйстве, где он работал, коровы дохнут от голода, а рядом силос «Загоскота», который никому не нужен. «Просим, не дают». Тогда он дает команду раскрыть силосную яму и перевезти корм на ферму. Всю ночь люди работали. «Тогда я, может, половину поголовья от погибели спас», — говорит Леонид Никитович. А вот себя чуть не погубил. Хорошо, директор отправил его с глаз куда подальше, пока вся шумиха не поутихла, якобы в командировку. Наверное, тогда и заметили в нем задатки лидера, человека, умеющего принимать решения, порой в неразрешимых ситуациях, умеющего организовать людей, повести их за собой. В 1968 году послали Леонида Никитовича Кушнарева на курсы директоров в Курскую область. А потом путь лежал в Брянскую, директором в совхоз-развалюху, ни больше ни меньше.

— В такой разор попал! Но народ здесь был замечательный и дружный, — говорит Леонид Никитович.

И ведь поднял хозяйство-то. Только и выговор очередной получил. Интересный выговор — «за пьянку в рабочее время». Наверное, не знали, какую формулировочку придумать, так как Кушнарев посмел с высокой трибуны высокому начальству правду-матку в глаза сказать. Но за «разбитое корыто», которое называлось совхозом, когда в него приехал Кушнарев, и за то процветающее хозяйство, каковым оно стало, Леонид Никитович получил не только выговор, но и медаль «За трудовую доблесть» и юбилейную медаль Ленина. А выговор? «Ну и ладно, сказал я. Я легкий на подъем, у меня всего-то пятеро детей». И покатили Кушнаревы в Калининский район, в колхоз имени Кирова, где председателем был В. И. Орлов. «Самородок» — называет его сегодня Леонид Никитович. Вот так Кушнаревы оказались на тверской земле.

Правда, и здесь он за «язык» свой еще один выговор схлопотал, но, слава Богу, в обкоме партии нашлись умные люди, поняли, что Кушнарев-то не для себя старается, и что нужен такой человек, как Леонид Никитович тверской земле. Но, видимо, Леонид Никитович сам выбрал столь тернистый путь для себя. Никогда не умел прогибаться, подстраиваться под кого-то, много и хорошо работал сам, честно жил, того хотел и от других, особенно от сильных мира сего. Видел фальшь, ложь — изобличал их. Не мог терпеть, что те, кто учил честно жить других, нечестно жил сам.

Совхоз «Осеченский» Вышневолоцкого района, куда его направили директором (в Вышневолоцком районе до этого ему еще пришлось поработать главным зоотехником в совхозе «Смычка»), был хозяйством отстающим, людей не хватало катастрофически. Как их заманить на село? Только построить хорошее, добротное жилье для тех, кто приедет в совхоз и будет здесь трудиться. Такое решение и принимает директор — строить. Но строить в те времена не так-то просто. Дома строились с привлечением шабашников, были финансовые нарушения. Как сам Леонид Никитович говорит, «дома строились всеми правдами и неправдами». И построили 14 домов, квартиры в которых получили 50 семей. При этом директор себя взятками не замарал, хотя предложения таковые поступали, но «я горжусь, что не поступился принципами». Правда, уголовное дело на него завели, и очередной выговор он получил за нарушения, связанные со строительством. Выговор «догнал» его уже на кимрской земле, но здесь же его догнала и очередная награда, в который раз подтверждающая, что Кушнарев прав. Да еще какая — Орден трудового Красного знамени.

Когда Леонид Никитович появился на нашей земле во вновь образовавшемся совхозе «Х пятилетка», многие руководители ему, что греха таить, позавидовали, мол, вот приехал, что ему не быть в лидерах, когда само государство помогает. Но тогда никто не знал, какой путь прошел Кушнарев, да чего ему стоит работать в хозяйстве, где коллектив, как сборная солянка, со всего света понаехали, 14 национальностей. К каждому свой особый подход нужен. Находил. Всегда защищал своих людей, не мог терпеть несправедливости вообще к любому человеку.

Однажды Кушнарев на одном из областных совещаний покритиковал тогда первого секретаря обкома КПСС П. А. Леонова, да что там покритиковал, выступил против тех методов, которые использовал в своей работе первый секретарь, методов, которые унижали, гнобили людей, все тогда притихли в зале, и Леонид Никитович, сходя с трибуны, хоть интуитивно, но чувствовал, что зал в большинстве своем молча его поддерживал, но прекрасно знал, что ему, Кушнареву, не поздоровиться. Так оно и случилось — «царские уши не выносят правды». Буквально сразу же был отменен назначенный на базе «Х пятилетки» областной семинар по изучению передового опыта в кормопроизводстве. Проглотил и это Леонид Никитович, молодое хозяйство уже прочно стояло на ногах.

А семинар все-таки состоялся, чуть позже, но «Х пятилетка» принимала гостей, и хозяйству было что показать. Кстати, Леонова тогда чуть ли не на следующий день после совещания отправили в отставку. На смену ему пришел Н.Ф. Татарчук. Вот он-то уже и приехал в «Х пятилетку». Конечно, хозяйство в те времена гремело и процветало не только потому, что государство много в него вложило (оно и спрашивало за эти «вклады»), но и благодаря Л. Н. Кушнареву, человеку неуспокоенному, энергичному, с обостренным чувством справедливости. Ведь когда в обкоме партии встал вопрос, кого поставить директором в новом хозяйстве, кандидатур перебрали много, но каждый по каким-либо параметрам не подходил. И тогда кто-то из обкомовских начальников,теперь уже и не вспомнишь, сказал: «Да чего мы ищем, вот он, Кушнарев из «Осеченского», готовый директор. Огни, воды и медные трубы прошел Леонид Никитович».

Когда встал вопрос о том, кого выдвигать в депутаты Верховного Совета СССР, здесь, на кимрской земле, единодушно выдвинули Кушнарева, но тогда не получилось быть депутатом. Дело прошлое, но не пропустили в тот раз Леонида Никитовича, подозреваю, как раз за то, что уж больно правдолюб, а формально, не хватило голосов. Может, это и к лучшему, т. к. через год Союз распался, а Леонида Никитовича выбрали народным депутатом РСФСР. Правда, этот депутатский корпус оказался, как теперь говорят, «расстрельным».

Наступил 1993 год. Но Кушнарева опять же не сломили невзгоды. Он вернулся в родной совхоз. Только совхоз уже был другим, на грани распада. Люди озлоблены. Помню то собрание, как недружелюбно встретили односельчане своего бывшего директора. Казалось, затаит злобу, но не таков Леонид Никитович. Он молча ушел и стал заниматься фермерством. Потом все помнят его оглушительную победу на выборах главы города Кимры.

Постоянно жить на переднем крае сложно, для большинства это невозможно. Таких как Леонид Никитович Кушнарев единицы. Но он живет ярко. Недаром же родился 6 июня. Это день рождения и Александра Сергеевича Пушкина. Все образованные люди знают, что за характер был у великого поэта. Только вот в день его трагической гибели не оказалось рядом с ним такой женщины, какая была и есть у Леонида Никитовича. Александра Александровна — вот настоящая декабристка, неизменно следовавшая за мужем, куда бы судьба их не бросала. Вдохновлявшая и поддерживающая супруга в любых жизненных ситуациях. Тяжелый крестьянский труд и жизнь как «на передовой» не могли не сказаться на здоровье супругов. Александра Александровна перенесла тяжелейшую операцию на сердце, Леонид Никитович — инсульт. Но оба, при поддержке друг друга и детей, смогли в буквальном смысле вырвать себя у старухи с косой.

Сегодня, глядя на по-прежнему стремительного, энергичного, спортивного Леонида Никитовича и мягкую, сдержанную Александру Александровну, и не подумаешь, что им пришлось пережить. Они счастливые люди, и сами так считают. Они обладают самым большим богатством на свете — любовью друг к другу (хотя, и ворчат порой друг на друга, по-стариковски), любовью детей, внуков, правнуков. У супругов Кушнаревых семеро детей — пять дочерей и два сына (стоит заметить, что Александра Александровна всегда работала). Все дети получили достойное образование. Все начинали свой трудовой путь в «Х пятилетке». Только старший из сыновей, Александр Леонидович, был председателем в колхозе «Молдино» Удомельского района, затем главой администрации. Сейчас Александр депутат Законодательного собрания Тверской области.

— Дети и сейчас бы остались в совхозе, если бы он не развалился, — говорит Александра Александровна.

Ведь здесь работали и другой сын Геннадий зоотехником и девчонки. Но увы… Сейчас дети Кушнаревых приезжают к родителям каждый выходной. Рядом с домом, в котором Кушнаревы старшие как въехали, прибыв в «Х пятилетку», так и живут, Леонид Никитович построил бревенчатый дом для детей. За который и огреб по полной программе. Ох, много крови он попортил из-за этого дома. «Вот детям сейчас говорю: берегите его, много крови он мне стоил». А ведь обычный бревенчатый дом, одноэтажный, деревенский. Где ему до нынешних дворцов, какие сейчас возводятся, в том числе и на кимрской земле. Но… время было другое.

Только вот счастливы ли живущие во дворцах так, как счастливы Кушнаревы? Порой, наблюдая за ними, думаю, что не очень. А Кушнаревы счастливы — семеро детей, восемь внуков и четыре правнука пока. Огромная семья. И живут они не за высоким железным забором. Они открытые люди, и вокруг их дома благоухают цветы. Причем, цветы умело посажены — по краям, а в середине грядок сочные зеленые листья кормовой свеклы, придающие особый шарм этому цветнику. Спрашиваю у Леонида Никитовича: «Зачем так много свеклы. Вы что корову держите?». Отвечает: «Да двух, а еще и быка. Сам пасу, сам дою. Все на своей маленькой ферме делаю сам. А вот огород — удел Александры Александровны. Она добавляет, что он еще забыл про кур, собаку, кошек и даже попугаю нашлось место в этой дружной семье. Да, Кушнаревы по-прежнему все делают своими руками. Леонид Никитович и сено сам запасает для своих коров и быка. «Люблю косить, именно косой», — говорит. «Куда же свою продукцию деваете?». «О, с этим проблем нет, — улыбаются оба супруга. — Семья-то большая. Как приедут в выходные, так мало что остается от этой продукции. Ну а что остается — продаем».

Сегодня их жизнь, если можно сказать, более размеренна. Нет, Кушнарев по-прежнему интересуется политикой, много читает, его волнуют дела и в городе, и в районе. Но это, если так можно сказать, спокойный интерес. Слишком много он в жизни падал, поднимался и снова шел вперед. Но… Не падает лишь тот, кто никогда не взбирался наверх. Леонид Никитович достиг больших высот, при этом никогда не приспосабливался, не прогибался, не старался быть для всех приятным. Он жил и живет так, как ему подсказывает его внутренний голос, его совесть. Может быть, поэтому, как ни старались его забросать грязью, а ничего не получилось. Верно, ведь, говорят, «грязь может прикрыть драгоценный камень, но не может запятнать его».

Зоя КОРАБЛИНА
Фото Александра ПЕТРОВА

Top