Я остаюсь в строю

Tupolev_utki3.jpg

Известно, что дружба и помощь человеку проверяются бедой или невзгодами. Можно годами общаться с приятными на вид людьми, мило раскланиваться и беседовать, а вот в трудный час их может рядом не оказаться. Совсем другой случай у меня, о чем я и хотел бы рассказать в этой заметке.

Случилась со мной беда, точнее, я к ней шел сам семимильными шагами. Систематически посещая военную поликлинику в Москве, к которой прикреплен как офицер запаса и ветеран-подводник, я не отдавал должного внимания настойчивым рекомендациям и даже уговорам кардиолога Николая Юрьевича Лузгина лечь в госпиталь и тщательно обследоваться на предмет сбоев в сердечнососудистой системе. А уж когда приблизился к опасной черте, когда артериальное давление существенно понизилось, и пульс не стал подниматься выше сорока ударов в минуту, попросил приехать скорую помощь. Помочь она мне ничем не смогла, однако на следующий день меня привезли в Горицкую поликлинику, где принимал врач Владимир Анатольевич Салов. После изучения кардиограммы он поставил верный диагноз — блокада атриовентрикулярного узла и сказал, что немедленно надо ложиться в госпиталь. Лишь после этого я решил ехать и «сдаваться» военным врачам.

Сразу же хочу выразить глубокую признательность Евгению Сергеевичу Белову и Людмиле Ивановне Пономарёвой, которые без промедления организовали мою доставку вначале в Кимры на скорой помощи в сопровождении медсестры Татьяны Сергеевны Барановой, а затем оттуда в Москву. Я исключительно благодарен Ольге Александровне Петровой и водителю Евгению Борисовичу Авдееву, которые, не считаясь со своим личным временем, заботливо довезли меня до МКАД, а там уже моя дочь Наташа привезла в Центральный военный клинический госпиталь имени А. А. Вишневского МО РФ. В приемном отделении госпиталя здорово попеняли и мне и дочери, обозвав нас нехорошим словом «камикадзе» за то, что по дороге из Кимр не заехали в любую ближайшую больницу, чтобы там оказали первую помощь.

Через несколько минут в реанимационной палате были приняты меры, чтобы не дать случиться непоправимому исходу. На другой день меня поместили в Центр кардиохирургии сердца, где и начали тщательное исследование моего полуживого «мотора». Через несколько дней самочувствие значительно улучшилось, и я уже подумал, что все плохое осталось позади. Ну, поставят пару стендов, ну, выпишут новые лекарства и отпустят восвояси. Вскоре мне сделали коронарографию, и все иллюзии были вдребезги разбиты. Действительность оказалась суровой. Ко мне в палату пришел заведующий отделением кардиохирургии профессор Алексей Николаевич Колтунов и подробно рассказал о том, что без операции на сердце не обойтись. Необходимо шунтировать коронарные артерии, протезировать митральный клапан, исследовать легочную артерию и другое. Он не скрывал, что операция будет очень сложной, надо быть готовым ко всему, порекомендовал посоветоваться с родственниками. И под конец беседы спросил, готов ли я к данной операции. Я твердо, без колебаний и сомнений ответил, что на операцию согласен и готов подписать необходимые документы. На этом моральная подготовка не кончилась. На другой день во время врачебного обхода меня уже спрашивал о готовности к операции начальник Центра хирургии сердца доктор медицинских наук профессор Александр Николаевич Лищук. Я по-прежнему выразил полнейшую готовность к операции. Через два дня время операции было назначено.

Отдельно хочется выразить бесконечную благодарность и признательность хирургической бригаде, которая состояла из двенадцати человек. Это высочайшие профессионалы. Кардиохирурги А. Н. Лищук и А. Н. Колтунов и их ассистенты выполняли операцию с помощью специально подготовленных медсестер. Анестезиолог профессор Андрей Николаевич Корниенко отслеживал тщательно рассчитанную им анестезию. Другие врачи управляли установкой «искусственное сердце и легкие», отслеживали давление, температуру и дыхание во время операции. Операция длилась четыре с половиной часа, не все шло по заранее разработанному плану, врачам приходилось принимать некоторые решения в процессе операции. Через восемь часов я проснулся, у изголовья кровати стояла Наташа и с тревогой ждала, когда я подам ей сигнал, что все нормально, я ей подмигнул. Перед этим врачи сказали Наташе, что операция прошла успешно. Через день, когда я уже совсем пришел в себя, меня повезли на вторую операцию, нужно было установить электрокардиостимулятор. Но это уже совсем простое дело, как мне сказал кардиохирург Роман Семёнович Лордкипанидзе. Под местной анестезией за двадцать минут доктор вшил мне ЭКС.

Я глубоко убежден, что успех столь сложной операции на сердце предопределен тремя важнейшими составляющими. Первое. Это огромный опыт и талант кардиохирургов и всей бригады. Многие привыкли ругать нашу медицину, мол, все у нас плохо, а вот на западе хорошо. На своем опыте убедился, что военная медицина находится на самом переднем крае борьбы за человека. Между прочим, в США считается научно обоснованной нормой летальный исход при операции на сердце в 3,5 процента. А вот в Центре хирургии сердца, которым руководит Александр Николаевич Лищук, эта цифра составляет 1,5 процента. Это при том, что здесь делают по две операции аортокоронарного шунтирования в день. Каждый из названных мною военных врачей кроме всего ведет большую научную и преподавательскую работу. Предложенные ими изобретения в хирургии используются во многих других учреждениях. Через две недели лечения в госпитале имени А. А. Вишневского меня перевели в филиал этого госпиталя в город Химки. Здесь заведующий кардиологическим отделением кандидат медицинских наук Игорь Евгеньевич Гузенко и ординатор Екатерина Александровна Павлова разработали и осуществили успешный алгоритм моей реабилитации.

Второе. Это большая и абсолютно бескорыстная поддержкам меня моими родными, близкими, друзьями и хорошими знакомыми. Особое место в этой поддержке и заботе обо мне принадлежит любимой дочери Наталье. Она первые дни после операции практически круглосуточно не покидала меня, переехав жить в мою палату. А затем практически каждый день приезжала навещать меня в госпиталь, привозя с собой сменную одежду, фрукты, прессу (в том числе и газету «Кимрский вестник») и многое другое. Во время нахождения в госпитале и санатории бесценную помощь по дому Валентине Петровне оказывала наша внучка Наташа, которая, оставив свои дела, приехала в деревню. С большим вниманием и заботой к Валентине Петровне отнеслись моя племянница Наталья, а также Людмила Николаевна Билашенко, которые помогали ей по хозяйству. Кроме того, Людмила Николаевна не раз подменяла мою дочь в госпитале, оказывая мне моральную поддержку. В госпиталь приезжала и моя любимая внучка со своим мужем Максимом. А до этого, в первые трудные для меня дни, она прислала мне письмо, в котором были такие слова: «Дед, дорогой мой и любимый! Помни, что мы все тебя бесконечно любим и уважаем. Мы каждый миг желаем тебе скорейшего выздоровления».

Многие друзья звонили мне в госпиталь, переживали за меня, и я чувствовал эту поддержку. Среди них: Белов, Белоусова, Новожилова, Ищенко, Пономарёва, Игнатьева, Суковатицын, Стрельниковы, Орловы, Борисовы, Лобанов, Лебедевы, Рязанцев и другие. Моя жена Валентина Петровна не имела возможности приехать в госпиталь, но неустанно переживала за меня, молилась за успешное выздоровление и каждый день звонила мне со словами поддержки и внимания. Я постоянно ощущал ее заботу.

И третье. Без излишней скромности скажу, что глубоко осознавая сложность операции, я твердо верил в ее успех, я верил врачам, не было и тени сомнения в ее успехе. Страха не было абсолютно, видимо еще и потому, что, будучи подводником, я привык не давать волю своим эмоциям, во главе стоял твердый и хладнокровный расчет. Я хорошо знал слова Данте: «Здесь нужно чтоб душа была тверда, здесь страх не должен подавать совета…». А будучи в некоторой степени фаталистом, считаю, что кому суждено быть повешенным, тот не утонет. Еще раз хочу выразить глубокую признательность, благодарность и любовь ко всем, кто меня поддержал в трудные дни моей жизни.

Владимир БУРДИН 30 октября 2015 года

Top